Сельские похороны

Этот фоторепортаж сделан 14.11.2016, ровно год назад по просьбе моих знакомых. Не удивляйтесь, иногда мне приходится и такое снимать. Прошу их меня простить, но только сейчас, к первой годовщине утраты нашлось время за него взяться. Также спасибо за разрешение поделиться им с моими читателями. Основной месседж, который мне хотелось бы донести этой публикацией:

— Друзья, любите и цените жизнь - она прекрасна! А когда уходят наши близкие - давайте это принимать, как их дорогу в новое, возможно, что-то более светлое. Однажды проведут и нас. Каждого - в своей традиции. Но разве не стоит, листая эти снимки, задуматься на минуту о чём-то своём?

Ночь в Ла-Манга-дель-Мар-Менор

"Ночь в Ла-Манга-дель-Мар-Менор". Автор: Зорий Файн.
Холст, масло, 11.11.2017.

Хрустальной ночи посвящается

Его перо - кому-нибудь заточка.
Его душа - кому-нибудь плацдарм.
Он знал, что это будет точка,
И шёл на это сам.

Его отцы могли б гордиться сыном,
Но что с того, когда давно их нет?
Все должности, регалии - к морщинам, -
Хоть кто-нибудь унёс их на тот свет?

Светил, как мог. Кричал, о чём душа болела.
Кивать не стал и шляпу не снимал.
И оградить  других – его святое дело.
И рад он был, что мрак их не достал.

Зорий Файн, 10.11.2017.

Гранатовый сад. Продолжение.

Вчера мой фитнес-тренер Вадим рассказал историю. У него две дочки-близняшки, по пять лет. Отец говорит им: 

— А нарисуйте-ка мне, девочки, гранатовый сад! Только не просто деревья с плодами, а что-то другое: красочное, чтобы настроение было! Я бы вам показал, как дядя нарисовал это, но вы будете срисовывать, а я хочу - чтобы сами.

Одна девочка спрашивает: 

— Папа, это как нарисовать разговор с Богом?

Итак, знакомьтесь:
"Гранатовый сад в утреннем тумане" (название автора), Мария Шпильчук, 5 лет.

Утро в Лос-Алькасарес

Зорий Файн "Утро в Лос-Алькасарес", холст, масло, 02.11.2017.

Гранатовый сад над Лоркой

На горе в саду в Castillo de Lorka (Espana) перезрелые плоды в изобилии лежат под ногами и становятся добычей птиц. Маленькая Анечка пригорошнями ела сладкие прозрачные зёрна особого испанского сорта граната со светлой, иногда алой, кожурой...

Последний раз я брал в руки кисти и краски в 1989 году в возрасте 17 лет. На вступительные экзамены в Гнесинку, помимо музыкальных произведений, привёз и свои картины. После пожара в 90-х, когда и живопись и ноты сгорели, перестал писать и то и другое. Сегодня впервые с тех пор взялся за этюд.

ДОПОЛНЕНО 02.11.2017
Поскольку первая фраза жены на увиденное было "Я подумала, что это Анечка нарисовала", хочу вкратце изложить своё творческое кредо в живописи.

Как вы знаете, те тридцать лет, которые я не занимался музыкой и живописью после определённых жизненных обстоятельств, я активно занимался творческой фотографией, в чём достиг некоторых результатов. Пусть никого не смущает мой сознательный многолетний отказ от участия в выставках и конкурсах - причина проста: не хочу тратить силы на то, в чём для меня нет необходимости и что не представляет для меня никакой ценности. От всего этого рост художника не зависит. Передать объект с фотографической точностью, со всей красотой света и тени я могу (и делаю) с помощью фотоаппарата. Дублировать эту мощную творческую составляющую в смежный вид искусства бессмысленно. Живопись — другая и особая грань. Куда я могу вмешаться, как автор, и изменить реальность на вымысел. В фотографии я себе этого позволить не могу. Но и это не всё. Лично для меня живопись - это ещё и чистый недосказанный образ, не больше, чем впечатление, импрессия, — та гамма оттенков, которые я вижу и переживаю внутренним зрением. Как образованный искусствовед, я люблю и восхищаюсь разными техниками исполнения. Но экстаз способен вызвать только импрессионизм. И от творчества меня семнадцатилетнего не ждали фотографического сходства, и сейчас его не будет.

З. Файн "Гранатовый сад на Лоркой" (холст, масло), 01.11.2017.

Первые экземпляры моей новой книги

Пока сегодня утром (23.10.2017) реб Шауль писал браху (благословение) на первых пяти экземплярах моей новой Книги памяти рода "Бе-Сията де-Шмайя" - для меня и всех моих детей, - я также подписал один экземпляр для синагоги словами:

"Пусть вечно здесь, в синагоге на Иерусалимке, пребывают души всех праведников, упомянутых в этой книге! С любовью от автора!"