"Я почему вредный был? Потому что у меня в̶е̶л̶о̶с̶и̶п̶е̶д̶а̶ железного алгоритмического синтезатора не было! А теперь я сразу добреть начну..."
Спонсорами выступила моя семья: Оксана и Klim - поддержка не только в самом необходимом, но и в прихотях.
Ведь только близким ты можешь объяснить, что это не прихоть, а жизненная необходимость. За это вам огромный респект!
Вкратце история.
Моя любовь к обработке звука возникла лет 40 назад.
⬇️EN ✨ Vltava – legendy nepokojné řeky. Pro těremin, starožitný klavír a dva syntezátory.
Киев. Вчера был день города, и я впервые хочу поразмыслить о своей угасшей любви к нему.
1985-й. Мне тринадцать, и меня
отправили в Киев в гости к бабушкиной сводной сестре, она жила в Голосеево. Я
так ужасно хотел поехать, что разболевшийся накануне зуб попросту приказал
удалять, а не лечить.
Киев меня потряс - по сравнению с
нашей тихой Винницей - в нём кипела жизнь: ВДНХ, Крещатик, Главпочтамт -
отчётливо помню подростковый восторг.
Бабушкины сёстры, т.Фира и т.Лиля
чудесно меня принимали. Скучаю по ним. Ночью не мог заснуть - над головой
постоянно летали самолёты - рядом аэропорт Жуляны.
Композитор Геннадий Владимирович Чернов, мой гнесинский профессор. Единственный человек, который со мной поссорился в 2014 году, когда я возмутился цитате какого-то националиста из далёких 30-х гг на его стене в Фейсбуке о том, что Украина как государство не должна была существовать. «Геннадий Владимирович! У вас же есть ученики из Украины, Вы этим оскорбляете их!»
Прошло 10 лет, мы так и не помирились.
Починаю робити авторський переклад своєї книги #КаваБрейкЗЙогоВеличністю(#КофеБрейкСЕгоВеличеством) на українську мову. Це дається важко, оскільки понятійність слів та сенсове навантаження у реченні для мене вкрай важливі, і я не завжди можу підібрати влучні слова.
Як мені пояснили, знайти сьогодні
грант або видавництво, яке допоможе з перекладачем, практично неможливо.
Тому власними силами. Перед вами
невеличкий есей з книги, написаний у 2013 році:
Огранювання душі
Я стою на горі, де старий
цвинтар. Квітень. Що зовсім незвичайно для цих місць у цю пору року - лежить
сніг. Його небагато, і білі острівці довгої зими відступають під напором дощу,
оголюючи бруд і залишені старі нікому не потрібні речі, власне кажучи, сміття.
Мерзлякувато. Вогка погода змушує зіщулитися, ніби заганяючи погляд всередину,
до гострих почуттів, переживань...
Сьогоднішній дощ - немов мої
сльози: й невиплакані й ті, що ллються нескінченними потоками. Так завжди
буває, коли надрізають серце - зазнавши біль, воно стає набагато ціннішим: з
нього злітають застарілі корки і звичайна байдужість. За ретельно відсунутою
завісою, що розділяє зовнішній світ від твого внутрішнього, немов на
операційному столі під загальним оглядом, освітлена допитливими поглядами,
здебільшого байдужими, наче потужними прожекторами, - відкрито лежить твоя
душа.
Ти не знаєш, з якого боку їй
робитимуть надріз, і звідки прийде біль. Не знаєш, що він з собою принесе і що
саме з внутрішнього твого буде вимито потоками твоїх сльоз...
Огранювання душі відбувається
дуже тонко.
#zoriyfine,
28.07.2023.
Что такое Новый год в пятьдесят, когда твоя жизнь (чего уж тут) идёт на убыль, к закату? Когда в твоей стране идёт война, и обычный миропорядок разрушен до основания? В том числе, и в головах.
Хожу на работу, работаю, встречаю-провожаю беженцев, привожу их домой, пытаюсь впитать в себя весеннее тепло - сегодня у нас плюс двадцать один. И всё - как во сне.
Одна девушка написала, что
обязательно сделает себе тату. С одним только словом: #Мариуполь.
Никогда не был в Мариуполе. Но
вижу себя в нём так отчётливо, словно знаю в нём каждый дом, каждый камень.
Вдруг, посреди дня пропадают силы - и я просто не могу двигаться. Буквально,
падаю.
Вижу, как в редкие минуты тишины люди выстраиваются в огромные очереди за бутылкой воды. Берегут каждую каплю. Никому и в голову не придёт плеснуть на ладонь и, впервые за много дней, умыться.
По моему глубокому убеждению, призвание каждого художника ничем не отличается от призвания врача, а именно -лечить - безусловно, своим методом: воздействием всего прекрасного, что заложено в его искусстве, на особые рецепторы человека - пациента (зрителя, слушателя, читателя), наполняя его жизнь смыслом и психическим здоровьем.
По этой же причине я не разделяю мнение, что художник может быть ничтожным, непорядочным, низким человеком, но при этом, его творчество - шедевр, и все им должны восторгаться. Меня иногда упрекают в том, что я равнодушен ко многим, кого считают идолами. Возможно, отточенное мастерство ремесленника и можно продать, как триумф вложенной в конечный продукт души, но я за долгие годы почти всегда по финальному произведению могу угадать внутренний мир его создателя: гнилой он, мёртвый, искусственный, или настоящий, живой, прекрасный. И именно это - вдохновляет меня в человеке или нет.
Это поезд на Щецин. Он опоздал всего на полчаса (счастье в нынешних реалиях). За это время мы с Людой увидели все ужасы эвакуации: перед нами ушла электричка на Берлин - десять часов люди будут стоять в битком набитом проходе. Какую-то молодую женщину вытеснили из вагона, а внутри остался маленький ребёнок. Она бегает по перрону и пытается втиснуться. Польские волонтёры железной дороги (божественно прекрасны и организованы) почти на руках вносят в вагон девяностолетнюю бабушку - ошущение, что она, буквально рассыпается на глазах. Люди шутят, что, пожалуй, она ещё гитлера видела. Люда смотрит с сочувствием ей вслед и говорит: Боже, хорошо что моя девяностолетняя мама отошла месяц назад - и ей не пришлось это пережить.
Не хочу делать традицией свои отчёты в конце дня, но, пожалуй, ещё разок себе позволю, раз оно вас вдохновляет.
Сегодня у нас две молодые мамы с
четырьмя детьми и ещё одна женщина проездом. Женщину проводили на самолёт -
через Копенгаген и Осло, надеюсь, к утру она доберётся к своим детям в Испанию.
А вот с остальными... Мест нигде
нет. Оксана
забросила свою работу и целый день мониторила объявления. Масса телефонов,
которые мне поскидывали - не отвечают. Центры помощи закрылись сегодня в пять -
и до десяти утра понедельника. Война войной, а уикенд - по расписанию.
Нашли, наконец, место, где-то в селе за 50 км. Погрузились, поехали двумя машинами. Жуткая дорога буераками и лесами, вдали от трасс. Приезжаем - условия кошмарные, а у нас годовалый ребёнок - ну неужели трудно было рассказать заранее?
